![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
interview_anihttps://www.youtube.com/watch?v=oVNnIo7Gf8E
https://aillarionov.livejournal.com/1330003.html
Расшифровка интервью А. Илларионова с Л. Немиря на Ukrlife.tv от 28.10.2022 г.
На 31:44 мин. оговорка – король не Катара, а Бахрейна.
Л. Немиря: И снова здравствуйте. Это Ukrlife.tv, мы продолжаем наши эфиры. Я хочу напомнить, что спонсор канала торговая марка «Гетьман» и медицинский центр «Призма». А с нами на связи Андрей Илларионов, которого мы очень рады видеть. Андрей Николаевич, спасибо огромное, что нашли для нас время.
А. Илларионов: Добрый день, Людмила. Приятно, как всегда, быть у вас и у ваших зрителей.
Л. Немиря: Спасибо! Андрей Николаевич, я, признаюсь честно, постоянно вас читаю и обратила внимание, что вы первым написали о том, что 101-я воздушно-десантная дивизия США размещена в Румынии. И вы первый выложили видео и расшифровку слов американского офицера, который сказал дословно следующее: «Если ситуация обострится, и партнеры НАТО окажутся под угрозой, то мы полностью готовы перейти границу Украины, перейти на территорию Украины». Тогда через какое-то время очень многие подхватили и стали обсуждать, что же это значит. Поэтому, если позволите, давайте с этого и начнем. Что же это значит - эта 101-я воздушно-десантная дивизия США прямо возле границ Украины?
А. Илларионов: Спасибо, Людмила. Действительно, это довольно нерядовое событие. И оно само по себе нерядовое, но оно еще нерядовое по отношению к тому, когда оно происходило, на фоне каких событий. Дело в том, что этот репортаж CBS о размещенной бригаде из состава 101-й дивизии... Сама 101-я дивизия - это более крупное соединение, а бригада численностью в 4700 человек из этой дивизии под названием «Кричащие орлы» действительно находится на территории Румынии. Причем она находится с 27 июня этого года. И сообщение о том, что эта дивизия находится на территории Румынии, поступило именно тогда, 27 июня. И тогда же были показаны кадры, как военнослужащие этой дивизии высаживаются в аэропорту Бухареста, разгружают свои тюки. И это был, кажется, и первый, и последний репортаж о пребывании этой дивизии на территорию Румынии вплоть до репортажа 21 числа [21.10.2022].
Таким образом, в течение примерно четырех с лишним месяцев бригада из 101-й дивизии находилась на территории Румынии, занималась своими делами, но никаких репортажей о том, где они находятся, чем они занимаются, к чему готовятся, не было. Понятно, что если была четырехмесячная пауза и вдруг внезапно появился репортаж, а еще особенно такой репортаж, какой появился, то в этом есть некоторая необычность этого события. Естественно, оглядываясь вокруг, мы можем подумать: а что же необычного случилось в это же время или около этого времени? Выяснилось, что действительно, в тот же самый день, 21 октября, утром, министр обороны Соединенных Штатов Америки Ллойд Остин звонил министру обороны России Шойгу, о чем-то поговорил. После чего поговорил с министром обороны Украины Алексеем Резниковым. Особенность обоих этих разговоров заключается в том, что пресс-релизы со всех сторон по этим двум переговорам оказались предельно скупыми. Сообщается только о том, что такие переговоры произошли. И лишь в американском пресс-релизе сообщается желание американской стороны поддерживать линии контактов. В российском пресс-релизе нет и этого. И в украинском пресс-релизе традиционно говорится о том, что американская сторона выразила традиционную поддержку Украине в отражении агрессии. В пресс-релизах, посвященных разговору Остина и Шойгу, ни капельки информации о том, о чем шел разговор, не появилось.
Это один из редких случаев, потому что в любых других предшествующих такого рода случаях и пресс-релизах появлявшихся, появлялась хоть какая-то информация, хоть какие-то намеки. Если не было этих намеков, то тогда происходили утечки или происходили дополнительные разъяснения - либо на пресс-конференциях, брифингах, либо анонимный представитель Пентагона давал какую-то информацию. Но сейчас прошла уже почти неделя с этого разговора, никакой информации ни в виде официального сообщения, ни в виде утечки так и не поступило. Я специально обратил внимание на то, что такое совпадение выпуска этого репортажа на CBS и сообщения о переговорах министров обороны, на мой взгляд, выглядит не случайным. Если четыре месяца перед этим не было никаких сообщений, если это сообщение появилось несколько часов спустя после появления этого пресс-релиза, и с тех пор ничего, кроме этого, не поступило. Это первая часть.
Вторая часть. Собственно говоря, что такое из себя представляет 101-я дивизия. Сейчас уже соответствующая информация опубликована довольно широкими кругами, но для тех, кто еще не видел этих материалов, следует напомнить, что 101-я воздушно-десантная дивизия является элитным соединением Вооруженных сил Соединенных Штатов Америки. Наряду с 82-й воздушно-десантной дивизией, это ударные штурмовые части армии Соединенных Штатов Америки, решавшие и решающие самые сложные, самые трудные задачи. Это, как говорят наши военные и, в частности, знакомый многим нашим украинским зрителям и слушателям капитан Первого ранга в отставке Вооруженных сил Соединенных Штатов Америки Гари Табах это «острие копья». Это даже не копье, это самое острие копья.
101-я воздушно-десантная дивизия во время высадки союзников в Нормандии в июне 1944 года была первой частью, которая не только высаживалась, она забрасывалась в тыл немецким войскам, которые обороняли Атлантический вал. Затем 101-я воздушно-десантная дивизия участвовала в войне в Корее, в войне во Вьетнаме, в войне в Ираке. И везде она участвовала именно в такого рода операциях, самых сложных, самых трудных, на самых опасных направлениях, решая самые сложные задачи. А с 1945 года, со времени завершения Второй мировой войны в Европе, 101-я воздушно-десантная дивизия была выведена с территории Европы, располагалась на территории Соединенных Штатов Америки, основная база в штате Кентукки, и затем осуществляла различные военные действия по всему миру. И, кстати, высаживалась еще и в Гренаде в 1973 году. Но с тех пор, с 1945 года, она никогда не была в Европе. Впервые она вернулась в Европу по истечении почти 80-летий, летом нынешнего, 2022 года. И понятно, на эти все события невозможно не обратить внимание. И, конечно, любой аналитик в любом генеральном штабе, который следит за тем, что происходит с армией Соединенных Штатов, прежде всего следит за размещениями 101-й и 82-й воздушно-десантными дивизиями: где они находятся, чем они занимаются, к чему они готовятся.
Мы уже говорили о том, что они были размещены в Румынии. Почему в Румынии? Дело в том, что официальным заявлением было укрепление восточного фланга НАТО. Но восточный фланг НАТО достаточно большой. Он тянется от Усть-Нарвы на севере, на побережье Финского залива до Черного моря, до Румынии, Болгарии и Турции. Так вот, то место, которое было выбрано для размещения… То есть американские вооруженные силы и другие части НАТО были размещены до этого и в течение последних 8 месяцев нынешней стадии российско-украинской войны в разных местах. Они были размещены и в Балтии, они были размещены и в Польше, они были размещены и в Словакии, они были размещены и в Румынии. То, где была размещена 101-я воздушно-десантная дивизия, обращает на себя внимание. Это даже не Польша. Потому что в нынешней войне Польша оказывается достаточно, если не глубоким, но все-таки тылом. Расстояние до линии фронта составляет несколько сот, почти под тысячу километров, если взять, допустим, Познань, где находится штаб Пятого армейского корпуса Вооружённых Сил Соединённых Штатов Америки. Ещё дальше находятся от действующей линии фронта те части стран НАТО, которые дислоцированы в странах Балтии. А вот 101-я воздушно-десантная дивизия находится на северо-востоке Румынии, на расстоянии, кратчайшем до действующей сегодня линии фронта в нижнем течении Днепра до Херсона, до Кинбурна, до Очакова, там, где сейчас проходят боевые действия. Если посчитать по прямой, то получается порядка 200 километров.
И участники этого разговора в эфире CBS подчеркнули, что сегодня 101-я дивизия находится на кратчайшем расстоянии до линии фронта. Следующее, чтобы ни у кого не было сомнений, что сказали представители этой бригады, и командиры, и другие офицеры, которых интервьюировал журналист, сказали, чем они занимаются. Они занимаются тем, что следят за российскими войсками, изучают действия российских войск, воспроизводят в максимальной точности, что делают российские войска в Украине. Чем занимаются? - Готовимся «to fight them» - готовимся воевать с ними. Такой откровенный текст является не просто редкостью, является исключением. Так не принято говорить до тех пор, пока вооруженные силы не приступили непосредственно к военным действиям. То есть это очень показательный пример того, какую терминологию выбирают американские военные.
Л. Немиря: Маленькое уточнение буквально, извините, перебью. Считаете ли вы, Андрей Николаевич, что американский военный просто мог оговориться? Высокого ранга военный просто оговорился? Или всё-таки такое не случается практически никогда?
А. Илларионов: Если позволите, прежде чем я отвечу на ваш вопрос, буквально упомяну еще пару других, как мне кажется, заслуживающих внимания деталей, и мы вернемся к вашему вопросу.
Кроме того, что он сказал это… Дальше мы понимаем, что любой репортер, пусть даже это репортер американской компании CBS, просто так на территории военной базы не может оказаться. Тем более он не может оказаться на территории военной базы в другой стране, на территории Румынии, и тем более он не может в принципе получить возможность взять интервью или взять какой-то комментарий у офицеров этой бригады и у командира этой бригады. Для того, чтобы это могло произойти, необходимо получить разрешение. И это разрешение дает не командир этой бригады, как мы понимаем, а гораздо более высокопоставленный командир. И такие вещи происходят не потому, что дается разрешение, а отдается приказ принять корреспондента, принять съемочную группу, дать информацию, дать комментарии и показать то, что надо показать. И здесь еще важно, что разговор идет не только о том, что было поручено или в военном деле «приказано», но этот репортер был посажен на военный вертолет этой бригады. То есть не только дали возможность взять интервью и не только была возможность показать стрельбы, которые происходят там, в том числе и с участием боевых машин десанта, пристрелочные работы - все это понятно. Но кроме этого этот репортер был посажен на вертолет, и на этом вертолете они совершали облет Черноморского побережья Румынии вплоть до стыка румынской территории, румынского побережья с украинским побережьем. И затем пролет вдоль румынско-украинской границы. Об этом было, во-первых, сказано. Во-вторых, она была показана с высоты вертолета.
То есть не только репортеру было позволено находиться в этом вертолете. Ему было позволено, если не предложено, сделать съемки того, как этот вертолет летит. И, наконец, там же был снят на расстоянии с помощью усиленной оптики остров Змеиный. Это было подчеркнуто: «Мы видим остров Змеиный, находящийся сейчас на расстоянии 20 километров от нашего вертолета. Он находится под контролем украинских властей, здесь происходили события, здесь происходила война. Мы отмечаем это».
Мы понимаем, что все то, что я сейчас рассказываю, в принципе не могло быть осуществлено по решению командира этой бригады. В принципе это невозможно. И это невозможно, чтобы репортер был посажен на боевой вертолет, чтобы совершен был такой полет, для того, чтобы он мог снять эти картинки, сопровождаемые таким текстом.
И последнее, о чем надо сказать, что ту фразу, о которой вы сказали, строго говоря, произнес не сам командир… В некоторых украинских средствах массовой информации приписали эту фразу командиру этой бригады. Нет, эту фразу произнес корреспондент. Здесь опять-таки очень четко выдержаны правовые нормы, которым подчиняются Вооруженные силы Соединенных Штатов Америки. В устах самого командира такое заявление могло бы повлечь серьезные разбирательства. Разбирательства не с российскими представителями, а внутри страны. На каком основании командир воинского подразделения, воинской части Соединенных Штатов Америки говорит о том, что Вооруженные силы Соединенных Штатов Америки готовы перейти на украинскую территорию? Это возникли бы серьезные проблемы и для этого человека, и, возможно, для вышестоящего командования. Поэтому коллеги разыграли пасьянс в четыре руки, и репортер сказал: «Что мы слышим постоянно здесь? Мы слышим постоянно здесь о том, что все»… Во-первых, то, что действительно сказал командир: «Наша готовность, мы находимся в полном тонусе. Мы готовы выдвинуться, если понадобится, сегодня ночью». А дальше это уже репортер говорит: что эти люди готовы, если будут такие-то условия (сказал, какие условия) они перейдут на украинскую территорию.
Понятно, что ни один гражданский чиновник и ни один военный чиновник со стороны Соединенных Штатов Америки произнести эту фразу без принятия соответствующего приказа главнокомандующим, Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами Соединенных Штатов Америки президента сказать не может, иначе у него возникнут проблемы. А воспроизвести эту фразу безответственным журналистом, который услышал слова, которые говорят здесь, - это совершенно другое дело. Таким образом, во-первых, тот месседж, который надо было послать, он был послан. В то же самое время всё было сделано настолько аккуратно, что претензий предъявить представителям американского государства невозможно.
Наконец, последнее соображение, о котором необходимо сказать перед тем, как отвечать на тот сакраментальный вопрос, который вы мне задали: что пару дней после этого произошло еще одно интересное явление. Уже другой корреспондент, уже в другом месте, в Средиземном море, корреспондентка, точнее, взяла интервью у командира авианосца, находящегося в Средиземном море и даже двигающемся, по-моему, в Эгейское море, который тоже сказал, что они готовятся к военным действиям против России и если понадобится, то тоже будут готовы выполнить приказ. Понятно, что если бы это произошло с одним командиром, в одном месте, с десантным подразделением, то можно было каким-то образом предположить, что это оговорка, случайность. Случайно забрел корреспондент компании CBS со съемочной группой, случайно забрался на вертолет вместе с руководителем подразделения, случайно полетал там и здесь, случайно услышал то, случайно сказал это и так далее. Но если два дня спустя аналогичный практически сюжет произошел уже в другом месте, в другой части, занимающейся другими делами, но с той же самой целью, то мы понимаем, что оснований для случайностей здесь не осталось. Это, безусловно, части того, что мы можем назвать морально-психологической подготовки не только и не столько Вооруженных сил Соединенных Штатов Америки, но общественного мнения как в США, так и в Европе к тому, что при определенных условиях Вооруженные силы Соединенных Штатов Америки могут быть вовлечены в тот конфликт, в ту войну, которая свыше 8 месяцев в той стадии войны развивается на территории Украины. Этот месседж был самым очевидным, определенным образом подготовлен и адресован. Понятно, что главный адресат - это все-таки не Вооруженные силы США, не общественное мнение в США и не общественное мнение в Европе. Месседж адресован Кремлю. И Кремль его услышал.
Л. Немиря: Услышал? Почему вы думаете, что он его услышал?
А. Илларионов: Потому что ровно два дня спустя, 23 числа, г-н Шойгу перезвонил г-ну Остину. Потому что Шойгу позвонил не только Остину. Он позвонил министрам обороны Великобритании, Франции, Турции и Соединенных Штатов Америки и долго рассказывал про грязную бомбу, которую Украина якобы готовила и готова взорвать и так далее. И это сделал не только Шойгу. Это сделал еще представитель российского министерства обороны, который рассказывал все эти «ужасы» в кавычках, все эти фальсифицированные картинки расставлял из старых мексиканских газет из 2011 года, из каких-то еще вещей, где он путался в показаниях со степенью обогащения урана. В общем, стандартные дезинформационные мероприятия, которые Минобороны России столь регулярно делает, с которыми уже так привыкли жить мы, с этими вещами.
О чем это говорит? Это говорит о том, что на то содержание, которое Остин донес до Шойгу… Мы можем попытаться реконструировать, какое это было содержание… Шойгу ответил… То есть потребовалось день, полтора-два для того, чтобы придумать какой-то ответ на то, что сказал Остин. И они не смогли ничего придумать более умного, аккуратного и не фальсифицированного, как обвинения Украины в готовности применить эту самую грязную бомбу. И этот «ответ» в кавычках (ответ на самом деле, но ответ, насколько он несерьезный со стороны Шойгу, со стороны Министерства обороны) позволяет нам… А, кстати говоря, в пресс-релизе уже по результатам телефонного разговора 23 числа американцы сказали, что звонок Шойгу был в качестве follow up, то есть в качестве продолжения, в качестве развития разговора, который был 21 числа. То есть, во-первых, любой мог бы сделать такое предположение, что они как-то связаны. Но американская сторона прямым текстом сказала, что эти два разговора связаны.
И складывая всю эту информацию вместе, мы можем сделать предположение. Если российской стороне, Минобороны и их интеллектуальным мыслителям потребовались эти день, полтора-два для того, чтобы продумать ответ на то, что сказал Остин, и этот ответ оказался вот такого рода, то, следовательно, содержание звонка Остина, скорее всего, заключалось не в том, чтобы предупредить от не совершения таких… Это было не той просьбой… Скажем так, перед этим был звонок Остина 13 мая. Это был самый тяжелый момент, по крайней мере, за эти последние 8 месяцев для украинской стороны, потому что украинские войска отступали постепенно, медленно. Соотношение огневой мощи было десятикратно в пользу российских войск. Потери с украинской стороны были достаточно большими, что заставило и президента Зеленского об этом говорить. И в этот момент министр обороны Соединенных Штатов Остин звонил Шойгу, предлагая добиваться прекращения огня для того, чтобы как-то снизить этот натиск. Естественно, этот призыв, как говорят англосаксы, «упал на глухие уши». То есть их призыв не был услышан, и наступление продолжалось.
Сейчас, в октябре, понятно, что Остин не звонил с предложением о прекращении огня. Он звонил с чем-то другим. Судя по тому, насколько нервной, плохо продуманной, на коленке написанной была эта версия со стороны России, можно предположить, что Остин сделал какое-то предложение или предупреждение, которое сильно не понравилось в Москве, ответ на которое содержался в этой фальшивке про грязную бомбу. С этой точки зрения появление в общественном пространстве заявлений о готовности 101-й воздушно-десантной дивизии и авианосца в водах Средиземного моря участвовать, если понадобится, если будет дан соответствующий приказ, можно рассматривать в качестве некоего публичного сопровождения того предупреждения, которое сделал Остин в разговоре 21 числа.
Л. Немиря: Это хорошая новость для Украины, я правильно понимаю, то, что сейчас вы сказали?
А. Илларионов: Я думаю, что уже точно можно сказать, что за предшествующие 8 месяцев войны у нас не было ни одного случая, сколько-нибудь похожего на этот. Более того, за почти два года, в течение которых эта администрация находится во власти в Белом Доме, не было ни одного подобного сигнала. У нас были все прямо противоположные сигналы о том, что США не будут участвовать, они дистанцируются, они, наоборот, отзывают свои войска, отзывают свои корабли, отзывают своих граждан, отзывают свои посольства, отзывают своих дипломатов. Мы об этом с вами неоднократно говорили, обращали внимание, что именно такого рода действия сыграли, прямо скажем, очень плохую роль в качестве, по сути дела, приглашения для последующих действий. Сейчас мы видим, что по прошествии всего этого времени позиция американской стороны пусть медленно, пусть очень осторожно, пусть с большим запозданием, но она начинает меняться в ту сторону, которая не может рассматриваться иначе всеми в качестве в той или иной степени растущей поддержки Украины в этой войне.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, я не знаю, стоит ли после всего, что вы сейчас сказали, вспоминать о том, что CNN сегодня сообщила, что директор ЦРУ в начале октября приезжал в Украину и встречался с Зеленским и другими руководителями страны. Это важно? Или теперь уже после всего происшедшего это можно проигнорировать?
А. Илларионов: Я думаю, что это важно. Любой визит директора ЦРУ - это важное событие. Мы хорошо знаем, мы это неоднократно обсуждали с вами, что нынешний директор ЦРУ Бёрнс играет очень важную роль в нынешней администрации. Он является не только одним из наиболее активно путешествующих директоров ЦРУ, но и занимающийся, в том числе, активной публичной политикой. Его воздействие на принятие решений в Белом Доме велико, и он часто выполняет очень такие особые поручения со стороны президента, которые, впрочем, в большинстве своем сам вырабатывает, какие решения, с его точки зрения, президент должен ему поручить.
Но этот визит является еще одним финалом, иллюстрацией, свидетельствующей о том, что та стадия военных действий, которая началась 24 февраля этого года и которая до этого времени имела три четко выделяющихся периода, мы о них с вами говорили, - это свидетельство того, что эта стадия войны перешла на четвертый новый период, и в этом состоянии она находится последние как минимум три недели. И очевидно, что в предстоящие недели, а может быть, и месяцы мы будем жить в этом новом периоде, который качественно отличается от трех предшествующих периодов и который по своим показателям радикально отличается от всех этих трех периодов вместе взятых.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, я очень хотела бы поговорить об этом новом периоде войны, о котором вы сказали. Но прежде чем перейти и глобально об этом поговорить, эта интересная история о визите президента Гвинеи-Бисау вначале к Путину, а потом к Зеленскому. И очень много интересной истории о том, что президент Гвинеи-Бисау приехал и сказал, что хочет поговорить Путин с Зеленским. Но уже сегодня Песков сказал, что ничего такого особенного мы, в общем-то, и не передавали - всё это идея самого президента [Умару Сисоку Эмбало]. Но тем не менее это очень интересная история. Как вы это охарактеризуете: это попытка Путина воспользоваться гонцом и передать что-то? Или нет?
А. Илларионов: Мы видим, что Кремлю опять-таки потребовались сутки для того, чтобы дождаться не только того, как президент Гвинеи доберется до Киева, не только встретится с президентом Зеленским, и не только президент Зеленский прокомментирует его приезд, не только сам президент Гвинеи-Бисау расскажет о том, с каким поручением, с каким посланием он приехал в Киев. И только после того, как все это произошло, после того, как прошли сутки практически, наконец, как-то машина интеллектуальная долго работала и сказала: «Нет, пожалуй, ответ, который дал Зеленский»… Зеленский дал ответ, что: если вы хотите переговариваться, ну хотя бы стоит прекратить разрушение инфраструктуры. Очень мягкий, кстати, ответ. Президент Зеленский мог бы сказать гораздо более жесткий и заслуживающий ответ. Но тем не менее даже такой относительно мягкий ответ заставил Кремль еще несколько часов думать, после чего они наконец сказали: «Нет-нет, такого ничего не было».
Ну, понятно, что когда даже по кремлевскому пресс-релизу следует, что указанный президент Гвинеи-Бисау приехал в Москву и во время встречи с Путиным, называя того «другом и братом», рассказывал о том, насколько важно восстановление отношений между братскими народами… У нас, помните, шутки были 2014-15 года, такие полу-анекдоты были, что по прошествии семи десятилетий после Второй мировой войны можно ли было себе представить, что немцы теперь пытаются помирить русских с украинцами? Был такой анекдот. Но теперь этот анекдот побледнел по сравнению с тем, что гвинеи-бисаусцы пытаются выступить посредниками от имени Путина. Понятно, что то, что говорит Песков, не имеет отношения к жизни, поскольку кроме того, что у нас есть заявление со стороны президента Гвинеи-Бисау, у нас есть еще… Опять-таки мы ориентируемся даже на кремлевский пресс-релиз, когда Путин еще, по-моему, 30 числа, после того, как он заявил о том, что он хочет мирных переговоров, первое, что он сделал, когда торжественно заявлялось о так называемой аннексии оккупированных территорий, самое важное дело, которое он сделал после торжественного объявления, - это он связался по телефону с королем Бахрейна, которому пожаловался на плохое поведение украинской стороны, и попросил короля Бахрейна содействовать возобновлению, началу проведения переговоров. Это все понятно само по себе, здесь не надо даже опровергать Пескова, потому что чего его опровергать, тут все понятно. Но это показывает отчаянное положение, в которое Путин загнал самого себя. Если в 2008 году для того, чтобы диктовать условия президенту Грузии Михаилу Саакашвили, он пользовался услугами президента Франции Николя Саркози, в 2014-15 годах он для того, чтобы диктовать условия президенту Украины Порошенко, пользовался услугами уже теперь президента Франции Франсуа Олланда и канцлера Германии Ангелы Меркель, то в 2022 году он не нашел никого, кто выполнил бы его поручение, его просьбу о возобновлении, о начале каких-либо переговоров. Не осталось ни президента Франции, ни канцлера Германии, не осталось ни одного представителя европейских государств или каких-либо других государств. Оказался только несчастный президент несчастной Гвинеи-Бисау с населением 1 миллион 600 тысяч человек, с валовым внутренним продуктом полтора миллиарда долларов, с ВВП на душу населения одним из самых низких в мире и с наркотрафиком, размеры которого в ежегодном измерении вдвое превышают национальный ВВП.
Как оказалось, Гвинея-Бисау является крупнейшей и важнейшей, самой безопасной базой по транспортировке колумбийских наркотиков в Европу. Тех самых колумбийских наркотиков, которые, по сообщению больших специалистов по изучению криминального прошлого нынешнего российского президента, он занимался или крышевал, или привлекал ресурсы, когда работал вице-мэром города Петербурга. Поэтому вся эта история носит характер уже не просто трагичный, а трагикомичный в силу того, что никого другого привлечь в качестве посредника уже не удалось… Кстати говоря, мы с вами как-то затрагивали этот вопрос в предшествующие наши разговоры… Нет никакого разговора о большом друге, товарище Си, который только что избран был на третий срок. Почему бы не обратиться к нему? Почему бы не воспользоваться его услугами? Но, судя по всему, дистанцирование нынешнего китайского руководства при всех проблемах, которые есть в самом Китае, но его дистанцирование от нынешнего кремлевского руководства является настолько отчетливым и демонстративным, что, видимо, там даже такое предложение не было сделано. Но если даже оно было предложено, если оно было сделано, оно было отвергнуто.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, раз вы уже вспомнили о Си, то тогда позвольте спросить, как вам кажется, вот будет встреча G20. Очевидно, что Байден будет встречаться с Си. Понятно, что он не будет встречаться с Путиным, по крайней мере, на этом этапе об этом заявлено. И непонятно, поедет ли Путин еще на встречу Большой двадцатки. Как вы думаете, теперь Си, который выглядит укрепившим свою власть, теперь уже понятно, кто будет править Китаем в ближайшие годы. Считаете ли вы, что Си будет занимать такую какую-то более конфронтационную позицию в отношении с США или все-таки он будет договариваться? Что ему более выгодно на данном этапе?
А. Илларионов: Мы с вами говорили в предшествующий раз об эволюции китайской оппозиции и внутренней, и публичной по отношению к России, по отношению к Украине, по отношению к российско-украинской войне. И спасибо Борису Львину, который детально проследил изменение этой позиции по публичным официальным документам и рассказал об этом русскоязычной публике. И мы как бы знали об этом. Мы увидели, насколько пророссийская позиция, которая существовала еще в первые месяцы этого 8-месячного отрезка войны, постепенно ушла. Затем были сняты антиамериканские комментарии, которые регулярно появлялись в заявлениях китайского МИДа. Они исчезли. Затем мы говорили о том, что Си отказался признавать нынешнюю Россию под руководством Путина стратегическим партнером для Китая. И в то же самое время министр иностранных дел Китая Ван И назвал Украину стратегическим партнером для Китая и демонстративно встретился с ним [с Кулебой] во время сессии Генеральной Ассамблеи ООН в конце сентября. Ко всей этой истории можно было сделать предположение: сейчас проходит Съезд, Си получает дополнительные полномочия, изменит ли он эту позицию, эту линию, которая вырабатывалась в течение этого времени? В общем, китайский дредноут - это не такая легкая шлюпка, которую можно развернуть на 180 градусов в короткое время. И поэтому основные прогнозы заключались в том, что этот курс будет продолжен.
Буквально несколько часов тому назад появилось новое сообщение. Это уже заявление непосредственно самого Си, получившего эти все полномочия. Си прямым текстом сказал, что он, Си и весь Китай заинтересован в установлении неконфронтационных отношений с Соединенными Штатами Америки. Он заинтересован в сотрудничестве с Соединенными Штатами Америки. То есть на наших глазах произошел разворот. Еще раз скажу, это тектонический разворот исключительной значимости прежде всего для Украины. И для всего мира, конечно. Китай не только не стал союзником Путина в войне Путина против Украины, не только увеличил дистанцию от нынешней России, он не только не предоставил военной помощи или экономической помощи России. Он предоставляет пока не очень большую, но все-таки предоставляет гуманитарную помощь Украине. И он сейчас демонстрирует публично и открыто желание сотрудничать с Соединенными Штатами Америки.
Это не значит, что с завтрашнего дня все проблемы в американо-китайских отношениях будут разрешены. Необходимо смотреть, какая реакция будет со стороны Соединенных Штатов Америки. Но это очень то, что говорят по-английски такой bold step. Это очень сильный, мощный шаг, которым, я думаю, американцы тем или иным образом воспользуются. И это только еще более усиливает дипломатическую изоляцию Путина.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, тогда позвольте вернуться к новому, четвертому периоду войны, о котором вы уже сказали. Вы сказали, что ближайшие недели и месяцы мы будем жить именно в этом периоде. Поэтому давайте поговорим об этом периоде более подробно.
А. Илларионов: Мы начали говорить об этом в прошлый раз. О том, что то, что происходит, и те решения, относительно чего были приняты, скорее всего, 17-18 сентября по возвращении Путина из Самарканда, знаменует собой начало нового этапа в этой войне. Если сами решения были приняты, видимо, 17-18 сентября, то на поле боя мы видим, наверное, пожалуй, эти шаги, начиная уже с 06 октября. Что сюда входит? Сюда входят массированные обстрелы инфраструктуры украинских городов, критической инфраструктуры, энергетической инфраструктуры как ракетами, так и дронами, включая и иранскими дронами.
Мы видим мобилизацию, которая по последним данным, тут разные оценки и, точнее, разные источники, но все они дают примерно одну и ту же цифру: от 500 до 530 тысяч человек уже мобилизовано в течение первого месяца. И мобилизация не останавливается, она продолжается. Но даже в нынешнем виде 500-530 тысяч человек к тем примерно (там тоже есть разные оценки) но, видимо, от 150 до 200 тысяч тех Вооруженных сил России, которые участвуют в боях непосредственно на линии фронта, это означает, что численность вооруженных сил, которые Россия может использовать против Украины, уже сегодня достигает примерно 700 тысяч человек, а при дальнейшей мобилизации, которая оценивается на конец этой зимы, - до 1,2-1,4 миллиона человек. Если мы берем эти оценки, то это означает, что в течение нескольких месяцев «под ружьем», готовые к применению против Украины, будет находиться группировка численностью, видимо, не менее полутора миллионов человек и, возможно, до 1,7 миллионов человек. Это совершенно другой размер вооруженных сил.
Мы понимаем, что это менее подготовленные, менее тренированные, не так слаженные, вооруженные не совсем качественным оружием, снятым со складов и так далее. Но надо иметь в виду, что первые несколько десятков тысяч мобилизованных… Первые 30 тысяч оказались на линии фронта буквально в течение первой недели, видимо, сейчас находятся уже на линии фронта для затыкания дыр на этих фронтах, видимо, 80-90, может быть, до 100 тысяч человек. А остальные, пользуясь той паузой, которая возникла потому что эти лица, которые были брошены и которые уже тысячами погибли, собственно говоря, они добились главного - они добились приостановки украинского контрнаступления. Мы видим, что это контрнаступление серьезно замедлилось и в Луганской области, оно серьезно замедлилось и в Херсонской области. Собственно, эти мобилизованные выполнили эту задачу, которую перед ними поставил российский генштаб. Эта пауза, которая возникла и которая будет действительно еще какое-то время длиться, используется российским генштабом для подготовки тех сотен тысяч мобилизованных на гораздо более высоком уровне, с гораздо более тщательной подготовкой, вооруженные более качественным оружием, в том числе иранским или еще каким-то.
Кстати говоря, сегодня поступила информация о том, что те афганские части, которые получили тренировку от американцев во время войны Соединенных Штатов в Афганистане, получили приглашение поучаствовать в российско-украинской войне на стороне России. Нельзя этого исключить.
Л. Немиря: Но они же сейчас, я так понимаю, не в фаворе у Талибана, правда ведь?
А. Илларионов: Дело в том, что это же будет решение согласовано Талибана с Путиным. И если Путин уже пообещал и по прежней договоренности обещает поставки энергоносителей и других важных ресурсов, которые необходимы для Талибана, то, в общем, такой обмен выглядит для Талибана вполне приемлемым. Талибан избавляется от не вполне лояльных частей по отношению к Талибану, в то же самое время укрепляет отношения практически с единственным внешним союзником - это Путиным. Так что исключить возможность развития событий по этому сценарию нельзя.
И возвращаемся к этой общей картине. Ко всему тому, что происходит с мобилизацией, надо сказать еще такую важную вещь. Мы с вами говорили об изменении соотношения потерь на фронте российско-украинской войны и приближения по соотношению потерь к тем показателям, которые достигли силы обороны Финляндии во время советско-финской войны в 1939-40 годов. В течение украинского контрнаступления в сентябре - в начале октября действительно такие показатели были достигнуты. Однако начиная с 06 октября это соотношение резко снизилось, и последние три недели оно находится… Мы, помните, тогда говорили, что соотношение тогда составляло 8 к 1. Сегодня оно составляет 2 к 1, и в отдельные периоды этих трех недель оно даже опускалось до 1 к 1.
Это означает, скажем так, видимо, косвенное подтверждение того, что российские войска перешли к использованию другой тактики. Видимо, активно они используют дроны, в том числе и иранские дроны, не только против объектов гражданской инфраструктуры, но и против Вооруженных сил Украины. И это тоже как бы косвенное подтверждение того, почему то контрнаступление, которое разворачивалось на двух основных направлениях - Харьковском и Херсонском, в последнее время замедлилось. Таким образом, мы видим, что уже сейчас видно, что тот, третий период украинского контрнаступления, судя по всему, завершился 06 октября.
И начался четвертый период этой стадии войны, которую можно назвать террористической войной. Потому что это, прежде всего, использование средств террористических против гражданского населения, против объектов гражданской инфраструктуры. Или такой своеобразной, может быть, «психической атакой», если вспомнить классику советской киноиндустрии фильм «Чапаев». Но террористическая война здесь пригодна и приемлема. Потому что террористические методы - это любимые методы действий Путина. Потому что каждый раз, когда противник действительно добивается успеха и ведет успешное контрнаступление, последним доводом у королей были пушки, а у Путина последний довод - это террор. Вы помните, как летом 2014 года, когда Вооруженные силы Украины начали успешное освобождение Донбасса и когда украинская авиация успешно действовала против российских войск и поддержанных ими сепаратистов, Путин обзванивал всех западных лидеров, требуя добиться от них давления на украинское руководство, чтобы Украина перестала пользоваться авиацией. Но этого не удалось тогда сделать с помощью дипломатии. Тогда он использовал свой любимый козырной ход - сбитие MH-17. После чего действительно было оказано давление на украинское руководство. Украинское руководство перестало использовать авиацию и, пользуясь этим, украинское контрнаступление было приостановлено, а затем, после Иловайска, и было остановлено. И после этого наступил Минск-1.
Таким образом, Путин пытается сейчас, 8 лет спустя, повторить тот же самый трюк, который он сделал в 2014 году: использовать террористические методы, пытаясь остановить то наступление, которое украинские войска ввели в предшествующий период времени. Но этот самый террористический этап войны - это только предуведомление, это прелюдия к тому этапу, который, возможно, уже начался или начинается в ближайшее время. Это этап с применением гораздо большего количества вооруженных сил, с применением гораздо большего количества техники с российской стороны.
И этот этап, признаки которого мы видим уже сейчас, собственно говоря, и имеет все те самые характеристики полномасштабной войны, о которой мы с вами, Людмила, неоднократно говорили осенью прошлого года и зимой прошлого года. Тогда вы меня регулярно спрашивали, будет ли полномасштабная война. И я вам неоднократно в вашем эфире, а также в эфире многих других каналов в других местах говорил: судя по тому количеству вооруженных сил, о которых говорит разведка и украинская и западная разведка, полномасштабной войны быть не может. Потому что тех 130-150 тысяч, которые оказались на российско-украинской границе и на линии соприкосновения, для проведения полномасштабной войны недостаточно. Потому что под широкомасштабной войной, с моей точки зрения, воспринималось не то, что будут осуществлены удары с семи или с девяти разных направлений без шанса на успех. А с моей точки зрения, широкомасштабной войной является такая война, какая нацелена на действительно захват, оккупацию значительной части украинской территории. То есть Левобережной Украины, всей Южной Украины, либо Левобережной и Южной Украины одновременно. Выступая в вашем эфире и не только в вашем эфире, я ссылался, в частности, на те расчеты, работу, которые опубликованы у меня в журнале 19 января этого года под названием, по-моему, «Большой войны не будет» или «Полномасштабной войны не будет» [Большой войны в ближайшее время не будет https://aillarionov.livejournal.com/1263426.html], в которой я говорил о том, что, судя по тому, сколько войск необходимо для проведения полномасштабной операции по завоеванию значительной части Украины и тех войск, которые уже накоплены к тому времени, было или ожидается к накоплению - тех войск недостаточно. Тех 150 или 130, или даже потом 170 тысяч, или даже с дополнением, 200 тысяч. Какие цифры численности войск были необходимы? Там были указаны, сколько необходимо для завоевания Южной Украины, Левобережной или обеих: разные - от полумиллиона до миллиона, до полутора миллионов военнослужащих.
Сейчас, на конец зимы 2022-23 года, Путин планирует мобилизацию до полутора миллиона человек. Если эта мобилизация состоится, если действительно эти люди будут мобилизованы, хотя, впрочем, уже даже того полумиллиона, которые уже мобилизованы, этого уже достаточно для проведения крупномасштабных операций. А тем более, если будут осуществлены эти планы в полтора миллиона человек, если они будут насыщены тем оружием, которое по-прежнему, к сожалению, еще находится на складах и имеется для этого - пусть не самое современное, пусть не самое новое, но тем не менее. Вот это уже складываются условия для той самой полномасштабной войны, которую я имел в виду, базируясь на этих расчетах, о которой я предупреждал и по отношению к которой всё, что было в течение предшествующих 8 месяцев, является лишь только прелюдией.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, из того, что вы сейчас сказали, у меня в голове возник такой диссонанс. С одной стороны, вы сейчас очень ярко показали, к чему готовится Путин. Это очень ярко обрисованная вами картина. И это, по большому счету, хорошая игра для Путина: соберет войска, снова пойдет в полномасштабное наступление и как бы все у него замечательно, как бы планировал, сделал прелюдию, продолжит. Хорошо.
С другой стороны, есть другая история, где Путин - изгой, где, вы сами неоднократно писали, что с экономикой проблемы, никаких легких решений для него не будет ни внутри в экономике, ни на внешней политической арене. Это другая история.
Третья история, которую тоже вы очень убедительно описали, - что Америка вступает в какой-то этап, где она готова больше помогать Украине. И в этом смысле складывается каких-то как бы три блока, которые плохо у меня в голове увязываются. То есть я тогда вообще не понимаю, как это вообще можно совместить в голове и в реальности?
А. Илларионов: Давайте их попробуем соединить. Первое, самое главное. Путин действительно находится в отчаянном положении. В отчаянном положении по сравнению с тем, в котором он находился. Это бесспорно. И это связано с теми тремя пунктами, о которых мы с вами говорили раньше и еще раз повторим. Прежде всего, резко возросшие потери на предшествующем этапе. При сохранении такого соотношения потерь выиграть войну на истощение Путин не может. При соотношении 8 к 1 потери боевой техники… Или потери 6,5 к 1, о чем сказала Анна Маляр, замминистра обороны, на южном участке, она не сказала, за какой период, но, видимо, за период этого наступления, цифра, близкая к тем оценкам, которые получились при анализе соотношения потерь по боевой технике. При таких соотношениях Путин в принципе не может выиграть войну на истощение. А при изоляции… У него есть, конечно, партнеры, такие как Иран, Беларусь, а теперь еще присоединившаяся Гвинея-Бисау. С такими ресурсами, конечно, вдолгую войну можно вести… Да, еще есть афганские части, изготовленные Соединенными Штатами. Их тоже нельзя сбрасывать со счетов. Но главный потенциальный союзник Китай, на которого надеялся Путин, в этом участвовать не собирается. Поэтому, прежде всего, конечно, Путин вынужден опираться на свои собственные ресурсы.
Каковы эти ресурсы? Есть много сейчас оценок той техники, какая находится в российской армии. Есть оценки того, сколько было уничтожено. Если посмотреть, какая часть техники была уничтожена по разным позициям, конечно. Но если мы не берем ракеты, по поводу которых много есть разных оценок, а если мы берем конвенциональную технику, как танки, артиллерия, бронемашины и так далее, то по разным этим позициям ВСУ уничтожили за эти 8 месяцев от 10 до 25 % той техники, которая находилась в частях и на складах. Это много, но соответственно, остается даже в лучшем случае 75 % от того, что было на начало войны. Да, много из этого требует ремонта, восстановления и так далее. Но это означает, что то, что ВСУ уничтожали в течение 8 месяцев, если такая же скорость будет сохраняться, то оставшаяся часть еще трижды по 8 на 24 месяца - два года.
Если мы говорим о демографическом потенциале, то даже в том случае, если будет призвано полтора миллиона человек, то мобилизационный потенциал России, как неоднократно называлось, от 25 до 29 миллионов человек. Даже при условии, если треть этого состава покинет территорию России, уйдет в леса, в поля, болота, прикинется, на самом деле станет невозможным. Тогда остается 2/3. Это означает, что эти полтора миллиона всё равно ему, судя по всему, удастся, если он такое решение принял, то призвать удастся. И, возможно, если он примет решение призвать больше, удастся и это. Мы знаем, что он никогда не ценил, не берёг ни чужих, ни своих. Это люди, которые обречены на то, чтобы быть уничтоженными. Для него это не представляет проблемы. С внутриполитической точки зрения пока мы тоже не видим признаков того, что стабильности его режиму что-то угрожает.
Единственный показатель, в отношении которого его ресурсы меньше, чем два года, - это нынешняя оценка ликвидной части валютных резервов. По этим данным получается, что нынешних ликвидных валютных резервов будет достаточно 17-18 месяцев с учетом ограничений на реализацию золотых запасов, позиции в МВФ и так далее вряд ли больше, чем на один год.
Тем не менее год - это длительный срок. Мы знаем, какими длительными были эти 8 месяцев. И на сей момент получается, что ресурсов экономических, финансовых, демографических и чисто военных у него может хватить, по крайней мере, еще на один год, а может быть, даже на больший срок.
Понятно, что в том случае, если будет происходить соответствующее уничтожение этих ресурсов, как оно происходило в течение предшествующих 8 месяцев, при таком же нежелании со стороны украинцев, тех украинцев, украинского общества, естественно, отражаемые в позиции и президентом - отказ от этих переговоров, рано или поздно ресурсы на стороне Путина могут закончиться. Поэтому он нервничает. То есть, с одной стороны, он пытается создать это ощущение психической атаки. Той самой психической атаки, которые многие знают с детских лет по просмотру советской киноклассики…
Л. Немиря: Я не знаю. О чем вы говорите? Просто несколько раз [вы говорили]… Я не помню…
А. Илларионов: Это фильм «Чапаев». Это Каппелевская атака, которая называется психическая атака. Но это немножко художественное изображение. Но дело не в том, что там изображалось, а важно, что сейчас применяется. Террористические действия - это то же самое, психическая атака, но только гораздо более циничные и более коварные. То есть то, что делает сейчас Путин, это как раз попытка сломать волю к сопротивлению. Это самое главное. Мы с вами как-то тоже обсуждали формулу войны, в которой есть разные элементы: есть качество ведения военных действий, есть количество вооруженных сил, есть количество техники. Но одним из важных элементов является воля к сопротивлению, воля к ведению военных действий, воля к ведению вооруженной борьбы.
И в проведении военных действий одним из важных факторов является слом и ослабление воли к сопротивлению. Украинцы продемонстрировали исключительное мужество и готовность к продолжению военных действий в любых условиях и продолжают это делать, но тем не менее Путин пытается воздействовать на это и пытается воздействовать на волю к сопротивлению союзников, друзей, партнеров Украины. Для этого он осуществляет террористические действия и будет осуществлять террористические действия не только против Украины, но и против союзников Украины. Некоторые из такого рода шагов типа, например, взрывов на тех или иных трубопроводах и на других сетях, на кабелях интернет-связи и так далее - возможное свидетельство о начале этого этапа.
И какова позиция Соединенных Штатов Америки это тоже очень важно иметь в виду. Пока то, что было сказано, было сказано представителями военных и журналистов, но пока не было сказано представителями Белого Дома. Это можно рассматривать в качестве нового этапа, как бы пристрелки. Пока сейчас полномочия о посылке месседжей даны командирам тех или иных подразделений частей американских, которые находятся в этих местах. И осторожная американская администрация как бы проверяет эффективность этих шагов. Будет ли она делать следующие шаги, мы не знаем. Пока мы отмечаем, что такого рода шагов ранее не было. Но пока нет и таких шагов, чтобы представители Белого Дома делали гораздо более решительные заявления, которых от них давным-давно ждут. И самое главное, перешли бы к поставкам вооружений Украине, по крайней мере, в тех объемах, в каких Украина просит это оружие в течение этих последних 8 месяцев.
А сегодня поставки оружия Украине со стороны всех союзников, в том числе Соединенных Штатов Америки, являются абсолютно недостаточными. Сегодня эти поставки в среднем за 8 месяцев составляют 2 миллиарда долларов в месяц. Россия тратит на войну 15 миллиардов долларов по самым скромным и сдержанным оценкам. Прежде чем добиться перелома на поле боя, необходимо достичь военного паритета. Для того, чтобы достичь военного паритета, необходимо достичь военно-финансового паритета или, по крайней мере, приблизиться к нему. При таких соотношениях затрат с одной стороны и с другой стороны приблизиться к этому невозможно. Именно поэтому мы видим линию соприкосновения, которая за исключением этих двух наступлений ВСУ Украины по-прежнему остается в остальном практически неизменной.
Поэтому это все вместе взятое представляет собой характеристику нынешнего нового четвертого этапа этой стадии войны. Но только на этом этапе положение становится гораздо более критическим, критически зависящим от поставок военной техники, оборудования, вооружения, боеприпасов в гораздо большей степени, чем это было даже в предшествующие 8 месяцев. Военная помощь со стороны союзников должна быть увеличена, с моей точки зрения, минимум в пять раз. И, естественно, эта военная помощь должна включать в себя не только боеприпасы. А последние четыре месяца идут практически исключительно только боеприпасы, без поставок техники, без поставок новых артиллерий, без танков, без бронетранспортеров, без авиации, без ударных вертолетов, без ракет дальнего радиуса действий и так далее. Это все создает совершенно качественно новую ситуацию на этом четвертом этапе этой стадии российской агрессии против Украины.
Л. Немиря: Тогда еще два уточняющих вопроса. Тогда, по большому счету, сложно сказать, что Путин в отчаянии. Тогда у Путина все хорошо. Что же его повергает в отчаяние, если у него по большому счету есть какой-то запас прочности по деньгам, по людям, по оружию? Да, в общем-то, тогда…
А. Илларионов: Путин нервничает. Несмотря на то, что всё, что мы с вами обсудили и сказали, - это действительно так. Тем не менее, Путин нервничает. Почему нервничает? Потому что он не знает, как будут себя вести союзники Украины. Путин уже знает, как будут себя вести украинцы, и Вооруженные силы Украины, и украинское общество, и украинское руководство. Украинцы будут воевать, украинцы будут сражаться, украинцы не будут сдаваться. Украинцы не пойдут на переговоры по сдаче территории или по достижению компромиссов. Но Запад и союзники – неизвестно, как они себя поведут. Они будут сохранять ту же помощь, какую они оказывали на том же самом уровне? На пипеточном уровне? Или всё же они изменят эту позицию и действительно увеличат объемы поставок?
И эти заявления, которые прозвучали в публичном пространстве от 101-й воздушно-десантной дивизии и от авианосца, и от того, что, скорее всего, сказал Остин в разговоре с Шойгу, заставляет Путина сильно нервничать. Потому что если за этими словами, за этими заявлениями, за этими предупреждениями, за этими, возможно, угрозами последуют реальные действия, у Путина нет шансов. У Путина есть шансы только в том случае, если этот пипеточный режим сохранится неопределенно долгое время.
Это неизвестное. Это неизвестное для Путина. Это неизвестное для нас. Потому что позиция, прежде всего нынешней администрации Соединенных Штатов Америки остается пока официально той же самой. Они считают недопустимым поражение Украины. Спасибо им за это. Это очень важная позиция. Они считают это недопустимым. С другой стороны, к сожалению, администрация не принимает решение, заключающееся в том, что Украина должна победить.
В чем эта победа заключается? В полной деоккупации всех оккупированных территорий и создании условий, при которых завтрашняя Россия безотносительно к тому, кто является руководителем этой России, никогда более не совершит нападение на Украину и на любую другую страну постсоветского пространства, соседей и кого бы то ни было еще. Этого качественного перехода к изменению стратегии действий американской администрации пока еще не произошло.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, вы назвали этот период террористической войной с психической атакой и многое другое. Но я вдруг подумала, самое время тогда назвать из того, что вы сказали накануне.
А. Илларионов: Это красиво, но все-таки не совсем точно, потому что 8 месяцев войны никуда не делись. Эти восемь месяцев войны перед нами, перед нашими глазами. Эти 8 месяцев войны привели к некоторым результатам. Они привели к тому, что очень многие из тех, кто не верил и не предполагал, что такая война возможна, перестали быть введены в заблуждение. Теперь они знают: такая война возможна. Сейчас, когда мы стоим перед новым этапом или уже он начался, этот новый этап, для нас не является это, скажем так, слишком удивительным. Мы видим, что сейчас интенсивность военных действий увеличилась по сравнению с предшествующим периодом примерно в четыре раза. Я имею в виду, измеряя интенсивность по потерям боевой техники в единицу времени. Сегодня она в четыре раза выше, чем была во время сентябрьского наступления украинской армии. Это показатели, которые достигли практически того уровня, это мы говорим по украинской технике, какой не было никогда, не было ни в феврале, ни в марте. Поэтому это ставит совершенно новые задачи, совершенно новые вызовы перед украинским обществом, перед украинскими вооруженными силами, перед украинской властью и перед союзниками Украины. Поэтому это уже не накануне. Мы уже живем в этом периоде как минимум три недели.
Л. Немиря: Тогда мы можем сказать, что Путин готовится к последнему рывку?
А. Илларионов: Всегда есть такое желание, пожелание. Но вы вспомните, сколько раз за предшествующие месяцы ваши собеседники, не говоря уже о других каналах, говорили: у Путина больше нет резервов. Помните? Вот говорят: он там поскребет, здесь поскребет, он отсюда вытащит одну часть, оттуда часть, и на этом все закончится. Сколько раз мы все это слышали: и сил у него нет, и техники у него нет, и ракеты у него заканчиваются. И сколько раз все эти предсказания оказались не соответствующими действительности. Поэтому в таком очень сложном деле, как война, заранее предсказывать, что это последний рывок и что там больше ничего нет, я бы не стал. Я бы сказал, что точно у него есть желание, у него есть точно стремление использовать сейчас максимум ресурсов, которые он может сейчас набрать для того, чтобы попытаться переломить ход войны. А насколько этого хватит, этого мы сказать не можем, потому что это будет зависеть прежде всего от положения на линии фронта, от того, с какой скоростью будет происходить ликвидация уничтожения этих ресурсов, с какой скоростью и сколько будут поставлять военной помощи союзники. Ну и, в общем, от [неразб. дипломатического?] искусства руководителя военных действий.
Л. Немиря: Андрей Николаевич, спасибо огромное! Спасибо, что нашли для нас время. Мы очень рады были вас видеть!
А. Илларионов: Спасибо вам!
Л. Немиря: Андрей Илларионов был сегодня с нами на связи, за что мы ему очень признательны. И, конечно, мы признательны вам, наши спонсоры на платформе Patreon. Оставайтесь.
